История одного строительства.
ТВиттер
   
 
фундамент дома фундамент дома наш дом скважина на воду наш дом стропила крыши септик фундамент дома сруб

 
Затраты на строительство:
- за 2014 год
- за 2013 год
- за 2012 год
- за 2011 год
- за 2010 год
- за 2009 год
- за 2006 год

 

Стена по роману мединского


Стена (роман, 2012) — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

«Стена» — роман 2012 года, написанный Владимиром Мединским. Роман вызвал полярные отзывы критиков — как положительные, так и резко отрицательные. В 2016 году по мотивам романа был снят фильм.

В феврале 2012 года «Олма медиа групп» выпустила первое художественное произведение Мединского — приключенческий роман «Стена» о событиях Смутного времени. Выход книги был приурочен к двухсотлетию победы в Отечественной войне 1812 года и 400-й годовщине Московской битвы, в которой силы Второго народного ополчения нанесли поражение войску гетмана Ходкевича, — поворотного события Смуты[1]. Центральной частью повествования стала оборона Смоленска, осаждённого войсками польского короля Сигизмунда III во время Русско-польской войны 1609—1618 годов[2]. Перед отправкой в печать книга проходила рецензирование доктора исторических наук, ведущего научного сотрудника Института российской истории РАН Людмилы Морозовой и представителей Русской православной церкви — руководителя издательства Московской патриархии Владимира Силовьева и профессора Московской духовной академии Андрея Кураева[3][4].

Экранизация[править | править код]

4 ноября 2016 года на телеканале «Россия-1» состоялась премьера трёхчасовой экранизации романа, снятой режиссёром Дмитрием Месхиевым[5]. Незадолго до премьеры Мединский просил убрать свою фамилию из титров, поскольку, по его оценке, это авторский фильм Месхиева, а к роману фильм имеет «крайне отдалённое отношение». Режиссёр Месхиев и Мединский после обсуждения всё же достигли согласия, что это не прямая экранизация, а фильм по мотивам романа «Стена», о чём и указано в титрах. По мнению кинокритиков после предпремьерного показа, с которыми согласен также личный представитель Мединского Владислав Кононов, на телеэкране состоялся эпический провал: «Фильм затянутый, вялый, скучный, с неестественной игрой актёров». Министерство культуры РФ к фильму не имеет отношения, и не субсидировало его; по официальным данным — «ни копейки бюджетных денег в фильме нет»[6][7][8].

Спустя две недели после выхода роман занял вторую строчку в сводке продаж художественной литературы магазина «Библио-Глобус» и четвёртую в категории русской литературы Московского дома книги[3][9][10]. Осенью 2013 года режиссёр Олег Кузьмищев открыл 234-й театральный сезон Смоленского государственного драматического театра спектаклем по мотивам «Стены»[11].

Критики романа «Стена» обратили основное внимание на художественный стиль произведения. Обозреватель журнала «Эксперт» Михаил Визель отметил поверхностных, нарочито положительных и нарочито отрицательных персонажей и вольное обращение автора с сюжетными линиями[12]. В очерке для журнала «Профиль» литературный критик Роман Арбитман со скепсисом отнёсся к патриотическому пафосу романа и повторяющимся сравнениям России с «Западом», частым аллюзиям на современную культуру и многократно использованному Мединским художественному приёму — цитатам из советского кинематографа и русской литературы (и даже публичных выступлений президента России Владимира Путина) в качестве реплик героев. Как отмечает Арбитман, один из героев романа старец Савватий буквально говорит словами Владимира Путина: «Везде супостатов преследовать будем. На дороге — так на дороге. А ежели в сральне поймаем, так и в сральне загубим, в конце концов»[13][14]. В 2014 году, сразу после визита Мединского в Саратов, Арбитман был уволен из «Саратовской областной газеты», культурным обозревателем которой он служил много лет. По его утверждениям, это увольнение прямо связано с рецензией на книгу Мединского[13][15][16].

  1. Лариса Кафтан. Колумнист «КП» Мединский написал роман «Стена» (неопр.). Комсомольская правда (2012-16-02). Дата обращения 28 января 2016. Архивировано 6 февраля 2016 года.
  2. ↑ Владимир Мединский: «По страстям и героизму Смоленская оборона 1609-1611 годов круче, чем Сталинград, блокада Ленинграда и Брестская крепость!» (неопр.). Рабочий путь (26 апреля 2012). Дата обращения 28 января 2016. Архивировано 4 февраля 2016 года.
  3. 1 2 Михаил Тюренков. Россия у стены (неопр.). Культура (23 марта 2012). Дата обращения 28 января 2016. Архивировано 4 марта 2016 года.
  4. Анна Гальперина. Соловей филаретовского агитпропа: презентация книги Владимира Мединского «Стена» (неопр.). Православие и мир (22 апреля 2012). Дата обращения 28 января 2016. Архивировано 1 февраля 2016 года.
  5. ↑ Съемки фильма об осаде Смоленска начались в Пскове (неопр.). Аргументы и факты (22 июля 2015). Дата обращения 28 января 2016. Архивировано 6 марта 2016 года.
  6. Борис Ельников. Министр культуры Мединский потребовал убрать своё имя из титров фильма "Стена" (неопр.). Life.ru (5 ноября 2016). Дата обращения 11 ноября 2016. Архивировано 13 ноября 2016 года.
  7. Анна Рыбина. Режиссёр фильма "Стена" не уберет из титров фамилию Мединского (неопр.). Nation News (6 ноября 2016). Дата обращения 11 ноября 2016. Архивировано 9 ноября 2016 года.
  8. ↑ Владимир Мединский (неопр.). Twitter (5 ноября 2016). Дата обращения 11 ноября 2016. Архивировано 8 ноября 2016 года.
  9. ↑ Роман «Стена» - среди лидеров продаж (неопр.). Фонд «Возвращение» (3 января 2012). Дата обращения 28 января 2016. (недоступная ссылка)
  10. Вера Копылова. Хочешь жить — умей рубиться (неопр.). Московский комсомолец (22 мая 2012). Дата обращения 28 января 2016. Архивировано 4 февраля 2016 года.
  11. Екатерина Левицкая. В Смоленске состоялась премьера спектакля «Стена» (неопр.). Россия Смоленск (24 сентября 2013). Дата обращения 28 января 2016. Архивировано 3 февраля 2016 года.
  12. Михаил Визель. Стена. Плачу (неопр.). Эксперт (28 мая 2012). — «Обращаясь к героической эпопее осады Смоленска в 1609–1612 годах Сигизмундом III, автор, очевидно, хотел создать русский «Код Розы» — авантюрно-конспирологический роман с мистическими нотками.». Дата обращения 28 января 2016. Архивировано 4 марта 2016 года.
  13. 1 2 Страшная месть министра Мединского Архивная копия от 1 января 2017 на Wayback Machine. Роман Арбитман о том, как и почему его выгнали с работы в саратовской газете // Colta.ru, 5 августа 2014
  14. Роман Арбитман. Нормально, Григорий! (неопр.) (недоступная ссылка). Профиль (21 марта 2012). Дата обращения 28 января 2016. Архивировано 6 февраля 2016 года.
  15. ↑ Роман Арбитман лишился работы в «Саратовской областной газете» Архивная копия от 7 ноября 2017 на Wayback Machine // ИА «Версия-Саратов», 04.08.2014
  16. ↑ Арбитману предложили фактами доказать политическую составляющую увольнения Архивная копия от 19 августа 2014 на Wayback Machine // Новости саратовской губернии — sarnovosti.ru, 04.08.2014

Владимир Мединский: О "Стене", истории и парке на месте "России" (+ Фото + Видео)

Уже несколько недель рейтинг продаж московских книжных магазинов возглавляет исторический роман доктора исторических наук Владимира Мединского «Стена». Автор хорошо знаком читателям по яркой трилогии «Мифы о России», в которой он ловко разбивает множество неуклюжих и злых стереотипов о русских.  Исторический же роман о временах Смуты, о Церкви и о доблести – как объяснить его успех? Как воспитывать историческую память? Должно ли государство думать об исторической политике — об этом шла дискуссия на презентации романа «Стена».

Владимир Мединский

доктор исторических наук, профессор МГИМО. Автор книг «Война. Мифы СССР. 1939-1945», «Война. Мифы СССР. 1939-1945.» «Мифы о России», «Скелеты русской истории», «Стена».

Голливуду и не снилось

Владимир Мединский рассказал, что всегда сетовал на то, что история, особенно допетровской эпохи, «недопиарена». Российская история полна сюжетами, которые и не снились голливудским сценаристам, почему о них не снимают фильмы? А в результате зарубежную историю молодежь знает значительно лучше отечественной.

«Скоро 20 лет как я преподаю в МГИМО. Пару месяцев назад я спросил студентов:

— Как звали трех мушкетеров – имеются в виду партийные клички, а не имена? Лес рук — все знают. А как звали кардинала? А следующего за ним кардинала? А королеву Франции? Многие даже вспомнили, как звали короля.

Владимир Мединский

А потом я попросил назвать одного российского военного, церковного, исторического деятеля этой эпохи. Сколько правильных ответов? Подсказываю: Минин и….

И тут студенты удивились: Как, разве это то же время?!

Обидно, как мало мы знаем о нашей истории, но благодаря Дюма прекрасно знаем французскую историю того времени. Время действия романа «Стена» — чуть раньше времени мушкетеров. Это эпизоды Смуты, не упомянутые в наших учебниках истории.

Факт за фактом

«Стену» трудно назвать исключительно художественным произведением: у книги было несколько рецензентов, которые основательно роман «перепахали».

«Если для Дюма история — это гвоздь, на который он вешал свою картину, то для меня — история и есть сама картина. А я просто обрамил ее и повесил на гвоздь»- поясняет автор.

В процессе работы над романом сам автор узнал русскую историю значительно глубже — до деталей. Узнал например, что фехтование, которое показывают в фильмах, — не более, чем красивая кинокартинка, на самом деле сабельный бой выглядит по-другому (и автор правильное фехтование на ручках): «Мне всегда казалось, что все моменты боя в фильмах про мушкетеров — это фантазии, что все было совсем не так».

Для верности истории пришлось даже сменить профессию главного героя.

Парк на месте «России»

Не раз Мединский во время презентации называл имена исторических деятелей, недооцененных и незнакомых многим соотечественникам: Шеин, митрополит Филарет, Скопин-Шуйский. Чтобы увековечить их память, Владимир Мединский предлагает создать на месте снесенной гостиницы «Россия» мемориально-исторический парк, а не просто центр отдыха и досуга.

— Места отдыха и досуга сегодня – места, где можно комфортно выпить пару баночек пива. А нам нужны места, где можно пощупать историю! За парком находятся палаты Романовых — почему бы к 400-летию Дома Романовых не сделать парк, проводить выставки, чтобы люди могли прикоснуться к истории?

Год без истории

С особой болью говорил Мединский о слабой исторической политике государства — даже во времена Сталина историю преподавали и объясняли, а современная молодежь ничего не знает.

Мединский уверен, что изучение истории нельзя пускать на самотек, и что историю всегда будут интерпретировать противоположным образом.  По его мнению интерпретировать историю должно государство, а не западные идеологи: Кто такой Александр Невский? Герой или коллаборационист?

Владимир Мединский

Раскритиковал Мединский и ЕГЭ по истории: должны быть реперные точки, аксиомы, которые надо знать. Но дата —  это только повод интересно поговорить о событии. Например, даже если школьник забыл, в каком году было Ледовое побоище – в 1242 или 1241 – важнее, чтобы он знал, почему это было, почему не такое масштабное сражение имело такое важное значение для истории Руси того времени,  в чем был исторический выбор Невского.

Наконец, по мнению Мединского, надо перестать создавать бесконечные комиссии по каждой исторической дате (200-летие Бородинской битвы), а одну организацию и назначить одного человека, который бы отвечал за всю историю в стране, и чтобы с него можно было спросить.

Вера

Православная проблематика занимает важное место  книге. «Стена» — это роман о вере;  один из главных героев «Стены» – митрополит Смоленский Сергий, ближайший сподвижник Шеина. «Для меня было важно показать роль Православной Церкви в русской истории – такой, какой она на самом деле была. Наши предки были глубоко религиозными, православными людьми.  Поэтому в книге большую роль играет церковно-православная проблематика, а один из главных героев – митрополит Смоленский Сергий».

В романе показано, что центральное противостояние Москвы и  Речи Посполитой проходило  не по линии культурной, тем более не по физической границе. Это было противостояние религиозное.

В завершение встречи Мединский рассказал о критических отзывах и пригласил всех читателей к себе в Твиттер – высказывать мнения о его новой книге – пообещал все читать и обязательно отвечать.

В своём романе Владимир Мединский совмещает вроде бы несовместимое. С одной стороны, «Стена» – это глубоко патриотическое произведение, написанное, с другой стороны, в хорошем приключенческом жанре. «Стена» открывает не очень известную и весьма недооцениваемую страницу истории России: начало XVII века, осада Смоленска войсками Сигизмунда, оборона города. Обычно это упоминается вскользь – ведь главное внимание уделяется событиям, происходившим в Москве. Но оказывается, что и то, что происходил в Смоленске — важный эпизод в истории страны, и это – город-герой начиная с XVII века.

Говоря о событиях XVII века нельзя обойти роль Православной Церкви. В книге неоднократно подчёркивается выдающаяся роль Патриарха Гермогена (в этом году исполнилось 400 лет со дня его кончины) в спасении Отечества от Смуты. Говорится о роли смоленских иерархов, которые были вместе со своим народом.

В книге можно увидеть параллели событий времён Смутного времени и того, что происходило на смоленской земле во времена Великой Отечественной войны 1941 — 1945 годов. И читатель осознаёт: люди не исчезают в пучине истории, они остаются со своими потомками, с нами, живущими сегодня. Это очень важно с точки зрения православной догматики. Мы знаем – смерти нет. И связь между поколениями – живая, подлинная, а не какая-то мемориальная.

Присутствует в романе и романтическая сторона, — чистая жертвенная любовь.
Это произведение для всех, кто любит хорошую интересную книгу. Это серьёзное чтение, с другой – роман легок и интересен для восприятия. Так что советовать «Стену» можно и подросткам, и взрослым людям.

Одна из важных установок романа: человек должен быть честным до конца, какие бы обстоятельства его окружали, какие бы трудности не сопровождали его жизнь, — и в любви, и в исполнении своего долга. Как воевода боярин Михаила Шеин.

Он фактически был одиночкой. Москва уже занята поляками, его многие не поддерживают, а он остался верен своему долгу, себе. Его жизнь, служение говорят нам о том, что и в Смутное время, даже в самый тяжёлый его период, были лучи света, а не только сплошная тьма.

Читайте также:

Стена (2016, сериал, 1 сезон) — отзывы и рецензии — КиноПоиск

сортировать:
по рейтингу
по дате
по имени пользователя

Lucy the shooter

Очередной 'шедевр' от первого канала

Для начала скажу достоинства: фильм зрелищный, в нем нет страйкбольных пушек и пластмассовых сабель, и даже есть некий сюжет, в некоторых местах интересный. С достоинствами разобрались. Теперь о недостатках. Ну, во первых, в фильме полно крупных ляпов. Вот лишь некоторые из них: непонятно, как горожане решили проблему с питьевой водой после диверсии с колодцем; почему поляки, хорошо знавшие про тайные ходы, никак не использовали их для проникновения в крепость; польский король и смоленский воевода при личной встрече бодро шпарят каждый на своем языке, и без переводчика понимают друг друга с полуслова; русский воевода воевода принял в свои ряды немца (!), католика (!!), иностранного наемника (!!!), пытавшегося совершить диверсию против крепости (!!!) и пощадил его дважды (!!!) при весьма серьезных обвинениях, практически без доказательств его непричастности к тем злодействам, в которых его обвиняли; Смоленск когда-то был польским... такого я даже от Мединского не ожидал; французский инженер спал один в шатре без всякой охраны. Может стоило и самого короля выкрасть. Да и личность изменника узнается слишком рано, в результате чего конец фильма получается смазанным. Ну и напоследок - смоленчане оказались настоящими ворами: присвоили себе сокровище госпитальеров, которое им никак не принадлежало.

4 из 10

прямая ссылка

18 июня 2017 | 18:14

Сперва хотел бы отметить, что здесь на сайте в описании фильма ошибочно указан в качестве автора сценария Владимир Мединский. Но если глянуть титры в фильме авторами сценария является Мария Ошмянская. С Мединским фильм связан лишь тем, что по мотивам его романа был написан сценарий (который Мединский, по его утверждениям, не читал и никакого отношения к финансированию фильма не имеет).

Почему на это обращаю внимание? Фильм, по моему мнению, получился весьма бездарный. Длинная скучная тягомотина за уши притянутая к определенному историческому периоду. Ляп на ляпе и лапом погоняет (как в историческом смысле, так и в плане причинно-следственных связей).

Зная, что Мединский историк, ляпы сценария просто не укладывались в голове и, заинтересовавшись, я прочитал роман Мединского 'Стена'. И оказалось, что это вполне нормальный исторический роман, очень мало общего имеющий с фильмом и его сценарием. После выхода фильма Мединский даже просил убрать его имя из титров (по мотивам...) и я его понимаю. Основной смысл романа искажен до неузноваемости и он превращен в дешевый детектив в исторических декорациях.

Могло ли быть по-другому? Вряд ли. Если взглянуть на послужной список автора сценария, то мы увидим там фильмы и сериалы 'Улицы разбитых фонарей-9', 'УГРО. Простые парни-3', 'Еще не вечер', 'Легенда для оперши', 'УГРО. Простые парни-5' и др. Т. е. специализация сценариста явно просматривается. И она далеко не историческая. То-то любимая дислокация основных героев фильма - пыточный подвал Лаврентия... А сам фильм из исторического превратился скорее в детективный: все ищут шпиёна и клад с сокровищами...

Как я понимаю, сценарист прочитала книгу Мединского и на ее основе попыталась сделать привычный ей детективный сериал. От романа 'Стена' не осталось практически ничего. Да и детектив получился весьма посредственный.

Фильм обречен был еще на этапе сценария.

3 из 10

прямая ссылка

05 декабря 2016 | 21:57

LennoxL

Стена непонимания

Период Смутного времени начала XVIIвека в России это необъятная тема и непаханое поле для постановки исторических фильмов и сериалов. Тут тебе и героизм народа при освобождении Москвы от поляков в 1612 году, и разгул души при восстании Болотникова вкупе со вторым Самозванцем (хоть эротику снимай, хоть детектив, хоть драму), и хитрость Василия Шуйского, и драма Годуновых, и авантюризм Лжедмитрия Первого. А уж характерных персонажей найти – через одного, кроме упомянутых выше можно назвать Михаила Скопина-Шуйского, Марину и Юрия Мнишеков, Дмитрия Трубецкого, братьев Голицыных, Ивана Заруцкого, Василия Мосальского – Рубца, Федора Романова, он же патриарх Филарет, братья Ляпуновы – про любого или всех вместе снимай - пиши не ошибешься, будет интересно. Написал это я не потому что хочу показать себя шибко умным, а к тому что есть из кого и из чего выбирать если затрагиваешь эту тему, но нет господин Медынский пошел своим путем, а уважаемый мной Дмитрий Месхиев это этот путь экранизировал. И получилось одно сплошное непонимание происходящего на экране.

В фильме я не увидел:

героической обороны Смоленска (а событие драматическое и эпохальное),

образ воеводы Михаила Шеина (человека несгибаемой воли и трагичной судьбы),

польско-литовской агрессии против православия в духовном плане и захватнических целей в мирском понимании,

батальных сцен и костюмов соответствующих эпохи (кроме шляпы Сигизмунда III с известной картины) – нет ну честное слово не воевали русские только в кафтанах, да и стрельцы не были ударной частью армии, где дворянское ополчение в доспехах? Чего это воевода ходит в мятом треухе, где зерцальные доспехи и шелом? А почему польские шляхтичи в чине ротмистра одеты как на охоту? Где гусары крылатые и похолики? Наверное опять умничаю.

Зато в изобилии увидел лубочную Россию, главу сыска с чудным именем Лаврентий и круглыми очками-окулярами, невнятную детективную историю, бредовые странствия сына боярского Григория, да страдающую феминизмом дочь воеводы. Про сокровица мальтийских рыцарей спрятанных около Смоленска говорить не хочется, когда и зачем они их туда привезли не объясняется, а догадок у меня нет. Для чего и для кого снимался этот сериал, я не понял. Почему в День Народного единства его транслировали, как

"Стена" Мединского: история или игра?

Новая книга «Стена» профессора МГИМО МИД России, доктора исторических наук Владимира Мединского, автора известной историко-публицистической серии «Мифы о России», неожиданно оказалась авантюрно-историческим романом, посвященным периоду русской Смуты начала XVII века.

Приключения героев романа, в особенности юного стряпчего и толмача Посольского приказа (как сказали бы сейчас, подающего надежды молодого дипломата и переводчика) Григория Колдырева, заставляют вспомнить авантюры «Трех мушкетеров» Александра Дюма, имевшие место примерно в те же времена. Но только Дюма, как известно, с историей обращался весьма вольно, а вот для Мединского крайне важна историческая достоверность.

Фото Юлии Маковейчук

В романе «Стена» автор стремится, развлекая, представить детальную историческую картину того, что из себя представляла Русь в начале XVII века — ее народ, ее быт и обычаи, ее государственное устройство.

Добиваясь исторической точности, автор консультировался у ведущих специалистов по истории русской Смуты, деятелей и историков Православной Церкви, знатоков исторического фехтования.

Автор убежден, что хитросплетения русской истории не менее интересны интриг французского двора. Вот только про них мало кто знает, и читатель «Стены» откроет для себя terra incognita.

Вначале головокружительные путешествия молодого стряпчего по Европе, а потом… Череда загадочных убийств и смертей при не менее загадочных обстоятельствах в замкнутом высокими стенами пространстве осажденного Смоленска… Героическая оборона крепости… Сталь против пороха… Тайны и сокровища… Иезуиты и розенкрейцеры… Любовь и небесные знамения! В общем, скучать читателю не придется.

Внимательный читатель заметит в «Стене» немало литературных и исторических аллюзий. И хотя для Мединского это первая проба пера в жанре, где пики и высоты определены великими мэтрами, от Дюма до Умберто Эко, все же автору удалось заявить о себе достаточно громко.

Известный писатель Виктор Ерофеев во вступительной статье к роману пишет:

«…Страшно и непонятно Смутное время. В книге само слово «Стена» приобретает значение не столько крепостного сооружения, сколько символа раскола цивилизации на своих и чужих, слово мы повторяем уроки Данилевского и Шпенглера о несовместимости понятий. Но, невольно отвлекаясь на историю самого Смоленска, в голове рождается еще одна тема — тема Границы. По какому такому рубежу она проходит? В книге монах авторитетно утверждает, что дело не в нации, а в вере. Только ли? Граница между Европой и Россией до сих пор проходит не на карте, а в голове. Каждый ее вычерчивает самостоятельно. Идея «Стены» нередко похожа на ментальный реванш. Нас столько раз Запад выставлял дикарями и схизматиками, что хочется наконец развернуть пушки в другую сторону и подчеркнуть всю человеческую слабость тогдашней и всегдашней Европы. Молодой боярин Григорий, путешествуя по Европе, призван указать на моральную и физическую нечистоплотность континента, который в книгах своих путешественников столь жестоко высмеял и высмеивает нравы нашего государства — вплоть до сегодняшнего дня…

Однако соблазны Европы нежны и коварны. Они впиваются в «душу» всего пограничного Смоленска. Главный предатель «Стены» — это всего лишь отрыжка сомнений и терзаний будущей смоленской «шляхты». Только сорок лет польской оккупации — но как же их перекосило, этих смоленских людей! Ведь мы помним по воспоминаниям мемуариста Льва Энгельгардта, что, даже когда Смоленск перестал посылать своих людей в польский сейм и утратил статус города Магдебургского права, они еще весь XVIII век читали польские книги, желали жениться только на польках и (Господи, прости их!) презирали самодержавную Россию. Вот вам и другой детектив — детектив европейского соблазнения, с которым подсознательно борются на стенах Смоленской крепости наши герои…»

Мы не будем пересказывать очерк Виктора Ерофеева «Граница», посвященный роману Владимира Мединского (едва ли кто-то лучше представит читателю «Стену»), не будем раскрывать тайны и детективные интриги романа, заботясь о тех, кто еще книгу не прочел, но хотелось бы, используя примеры из романа, поговорить о символах, метафорах и мифологемах обозначенной Виктором Ерофеевым идеи «ментального реванша», а также о стиле и семиотике «Стены».

Владимир Мединский. Фото Юлии Маковейчук

То, что издатели в рекламной кампании позиционировали Мединского как русского Умберто Эко, показалось бы вначале любому интеллектуальному читателю, по меньшей мере, преувеличением, красным словцом. И автору этих строк тоже. Однако по прочтении романа мое мнение изменилось.

По сути, «Стена» как произведение многоуровневое, восприятие которого зависит от степени подготовки читателя, представляющее собой интеллектуальную игру в стили, изобилующее бытовыми подробностями, которые, кажется, в какие-то моменты больше занимают автора, чем что-либо другое (а это и есть конструирование реальности, воссоздание деталей, кирпичик к кирпичику), набор приемов литературного постмодерна (центон, интертекст, цитата) — все это, несомненно, свидетельствует о принадлежности «Стены» к ряду произведений, среди которых есть и «Имя Розы», и «Баудолино» Умберто Эко. Это романы одного порядка. Так же, как Вильгельм Баскервильский в «Имени Розы» играет Шерлока Холмса XIV века и рассуждает о машинах будущего (как бы прозревая их), так и герои Мединского с помощью повествователя осуществляют, своего рода, ментальные путешествия во времени, имеющие вид когда религиозного озарения (видения Сашки), когда невольных прозрений, являющихся следствием острого ума персонажей, помноженного на хорошую фантазию, как у героя У. Эко Баудолино (размышления Григория о воинственных содомитах Германии, мечты Саньки о многозарядных пистолях или мысли боярской дочки Катерины о роли женщин в обществе).

Игровая составляющая «Стены» крайне важна для того, чтобы по-настоящему оценить роман. Это не просто исторический роман. Это не просто детектив. Это не просто военно-патриотический роман.

Автор не только сообщает читателю интересные подробности о Руси и Европе начала XVII века, но и предлагает «поиграть в историю». Ну вот, к примеру, книга снабжена интересными картами: «Европа конца XVI — начала XVII вв.» и «Оборона Смоленска 1609-1611».

Первая карта предлагает игру в исторический хронотоп. Здесь соединение времени и пространства дает значимое событие, причем самого разного свойства, однако же крепко связывающее Россию и Европу: вот в 1600 году сожжен Бруно, вот в 1602 году основана голландская Ост-Индская компания, вот в 1604 году вышел «Дон Кихот» Сервантеса, вот в 1606-м открыта Австралия, вот в 1607-м основано первое поселение англичан в Америке, вот в 1608-м сожгли книги Коперника, вот в 1610-м Галилей обнаружил пятна на Солнце, а «добрый король Анри» зарезан во Франции религиозным фанатиком, вот в 1609-1611 — героическая оборона Смоленска, а вот в 1612-м собирается ополчение Минина и Пожарского.

Соотнесение этих хронотопов — это и есть игра. Сквозь «Стену» читатель, заинтересовавшись, выходит к другим историческим темам, осознает неразрывность европейской истории и в своем собственном сознании, для самого себя рисует картину прошлого.

Вторая карта предполагает игру воображения — вот план крепости, вот эти ворота шел взрывать Фриц Майер, а вот здесь стоял лагерем Сигизмунд… Так-так! Если сделать по книге хорошую компьютерную игру, дело популяризации истории в молодежной среде существенно продвинется. А ведь это очень важно, все войны и конфликты в мире происходили и происходят до сих пор от незнания истории и, как следствие, неумения извлекать из нее уроки.

Вот сегодня, к примеру, приходят молодые люди в книжный магазин (уже один этот факт — великое достижение!), спрашивают книги Анджея Сапковского о ведьмаке Геральте, покупают их, читают взахлеб, а ведь это, в самом деле, хорошая литература, хотя и фэнтези. А почему они приходят? В большинстве своем потому что они играли в одну из лучших компьютерных игр всех времен — про этого самого ведьмака. Вы скажете, фэнтези — не история. И ошибетесь. Действие цикла романов о Геральте основано на европейской истории, а Сапковский — это Сенкевич сегодня. Смотрите, что делает дальше пан Анджей (раз уж у нас такая польская тема в связи с сюжетом «Стены»): после «Ведьмака» выходит т.н. «Сага о Рейневане», монументальная историческая трилогия о гуситских войнах в Европе, взаимной ненависти германцев и славян и религиозной нетерпимости в стане «добрых католиков». Трилогия основана на реальных событиях (автор перелопатил гору архивных материалов в Чехии, Польше и Германии), и из нее можно узнать о Европе XV века больше, чем из десятка научных работ, кои молодому человеку даже в мыслях не придет одолеть. А Сапковского он прочтет — и откроет для себя целый мир средневековой истории, по крайней мере, очень важный ее срез.

«Стена» с ее игровой составляющей полностью вписывается в этот современный контекст популяризации истории.

Владимир Мединский. Фото Юлии Маковейчук

Интертексты и цитаты «Стены» требуют особого упоминания. Новые смыслы возникают там, где, может быть, сам автор не предполагал, хотя, конечно, чувствуется, что такая игра ведется им сознательно. Вот мы читаем про пылкого польского воина пана Новодворского, про старшего сокольничего воеводы (а заодно и заведующего пыточным подвалом) Лаврентия в круглых очечках («А тебя, Лаврентий, я попрошу остаться!» — говорит воевода Шеин после собрания военного совета), про то, как Колдырев-младший сообщает о подходе к Смоленску польского короля Сигизмунда III Вазы:

«15 сентября он будет! — выпалил Григорий. — На Никиту Бесогона!…»

Или вот много говорящие современному читателю названия глав: «Иди и смотри!», «Король и шут», «Живые и мертвые», «Щит и меч», «Огнем и мечом» и т.д.

Смыслы возникают в процессе чтения и зависят от самого читателя, уровня его образованности и начитанности.

Вы скажете: да зачем нужна в историческом романе эта игра словами, эти знаки, к чему вся эта поп-семиотика? Скажете: это лишнее, это не вписывается в контекст. И – снова ошибетесь.

Игра словами, числами, знаками была важнейшей составляющей сознания и мироощущения средневекового человека (позднее Средневековье, о котором идет речь – не исключение; всех интересующихся отсылаем к удивительной книге замечательного французского медиевиста Мишеля Пастуро «Символическая история европейского Средневековья»).

И значит, населяющие и наполняющие «Стену» символы (лат. signum, figura, memoria, exemplum, similitudo), знаки и знамения, занимательные этимологии, каламбуры, цитаты, эпиграфы и т.д. – все они вполне адекватны контексту, какие бы смыслы не возникали в сознании читателя.

Возвращаясь к теме «ментального реванша», отметим, что автор «Стены» последовательно, с течением сюжета, стремится устами персонажей, прежде всего, Григория Колдырева, побывавшего в разных местах Европы, развенчивать многие негативные мифы о России, в которые не только иностранцы, но и многие русские охотно верят, будто стремясь тем самым оправдать собственную никчемность и слабость. Весьма показательна в этом плане сцена трапезы у воеводы, когда Григорий рассказывает о нравах Европы: о грязи Парижа и невежестве двора французского короля, о жестоких законах и религиозных войнах. Слушатели дивятся, и все меньше испытывают восторгов от цивилизованной Европы.

Особого внимания заслуживает религиозный диспут между православным отцом Лукианом и иезуитом, ксендзом Януарием, пришедшим с войском Сигизмунда «возвращать Смоленск». Этот спор также напомнит читателю некоторые сцены из «Имени Розы», несмотря на разное содержание диспутов. Спор между католиком и православным проходит вполне мирно, пока в дела духовные не вмешивается светская власть, в данном случае, ретивый, как Бернар Ги, приближенный польского короля. В результате, православный погибает за веру, и тем самым побеждает — в самом христианском смысле.

Среди символических эпиграфов к главам «Стены» есть два особенно примечательных, затрагивающих серьезные исторические проблемы:

«А Смоленск-то – построеньице не Литовское. А Смоленск-то – построеньице Московское!» (Из народной былины)

«Смоленск – отчизна изначала, от предков» (Иоанн Грозный)

Современный читатель, возможно, не вполне осознает глубинный смысл этих высказываний. В первом затронута болезненная проблема векового противостояния Московского государства и Великого княжества Литовского и Русского, и иных (как полностью оно именовалось в древних грамотах). Во втором – не менее серьезная тема происхождения Руси и русских. История ВКЛиР (Великого княжества Литовского и Русского), особенно в XIV веке (ВКЛиР от моря до моря, со Смоленской землей в составе, с русским государственным языком и преобладанием православного населения) – яркий пример русской государственной альтернативы Московской Руси, пример ориентации исконной Руси на Запад, а не на финно-угорский, а потом и монголо-татарский Восток, пример, в конечном итоге, печальный для русского населения ВКЛиР, особенно после Люблинской унии 1569 года и начала масштабной полонизации и католической экспансии в русские земли ВКЛиР.

В том, что не поделили две Руси — западная и восточная — кроется причина всех дальнейших войн и конфликтов уже с Речью Посполитой. Кто более виновен в бесконечных войнах и раздорах? Ведь это были войны между своими, между русскими, ведь и литовская знать была православной и говорила по-русски с русскими.

Об этом схимник Савватий с горечью рассуждает в разговоре с отроком Санькой и предрекает, что воссоединятся еще в одном государстве русские, литвины и поляки.

В «Стене» эта проблема встает особенно остро и в спорах посадского головы Смоленска Никиты Зобова и воеводы Михаила Шеина, и тут же рядом поднимается мрачной стеной тема предательства. Вроде бы у каждого своя правда. Исконный смольчанин Зобов стоит за сдачу на милость короля польского, ему все едино, кто государь, тем более, что в Москве смута и столица вот-вот падет в руки тех же поляков. Приезжий же с востока Шеин олицетворяет саму идею патриотизма и защиты веры отцов. В конечном итоге, Шеин и побеждает, хотя город гибнет в огне. Но зато спасена вера! И дана Богом вскоре и награда за защиту веры — избавление от Смуты, воспринятой русскими людьми как наказание Господне за грехи. Избран на царство Михаил Романов…

За финалом книги угадывается многоточие. «Стена» должна быть продолжена, иначе нельзя. Читатель будет ждать новых историй и новых открытий.

Марк Гурьев, Рига, май 2012

Читайте также:

«Стена» Мединского: схимник-партизан

Владимир Мединский о «Бурановских бабушках», иконах в музеях и зарплатах культработников (+ Видео)

Владимир Мединский: О «Стене», истории и парке на месте «России» (+ Фото + Видео)

Мединский представил документальную драму "Смоленская оборона" — Российская газета

В кинотеатре "Иллюзион" министр культуры России Владимир Мединский представил документальную драму "Смоленская оборона".

- Осада Смоленска 1609-1611 годов от оккупантов Речи Посполитой - это как блокада Ленинграда и подвиг Брестской крепости, вместе взятые, - начал общение с залом Мединский, автор романа "Стена", тоже о событиях обороны Смоленска. - Блокадный город и его крепость-стена почти на два года задержали продвижение врага на Москву во времена Великой Смуты. Еще они дали веру в свои силы, которые родили народное ополчение Минина и Пожарского.

Дальше писатель Мединский "включил" министра: он завалил зрителей и слушателей, отлетавшими как рикошет вопросами: "Какой Кремль больше - Москвы или Смоленска? Где больше башен?" Ответы министра обезоружили:

- Да вы хитрее меня.

Зрители - учителя истории, преподаватели вузов, ученые РАН - сообщили автору "Стены", что это он и на них ссылался, когда писал в романе, что Смоленский кремль с его крепостью-стеной в 6,5 километров и 38 башнями - самая мощная крепость Европы по тем временам. О ней и об осаде польско-литовским войском под командованием короля Сигизмунда III Смоленска Владимир Мединский и написал приключенческий роман "Стена". А теперь по нескольким историческим источникам снята игровая драма "Смоленская оборона".

Осада Смоленска в Великую Смуту - это как блокада Ленинграда и подвиг Брестской крепости вместе взятые

В основе фильма - судьба стрельца Алешки Скоморохова, который стал участником и свидетелем многих событий Великой Смуты. Она мучила Московскую Русь в начале XVII века, когда после смерти царя Фёдора, сына Грозного, пресеклась династия Рюриковичей. Авторы фильма глазами Алешки-стрельца, служившего при дворе, показывают период "безцарствования" Руси - правление Бориса Годунова, Лжедмитрия I и II, князей Шуйских и "семибоярщины". Используя их, Речь Посполитая хотела посадить на русский трон короля-католика, но Смоленск стал центром народного сопротивления, а его символом - воевода Михаил Шеин.

О нем Алешка-стрелец, попавший в котел осады Смоленска, говорит с особым трепетом. Как мы о героях Великой Отечественной войны. Фильм глазами Алешки реконструирует историю так, что зритель понимает, почему воевода Шеин был и "молодогвардейцем", и "маршалом Жуковым", возглавившим оборону Смоленска, и "Зоей Космодемьянской", когда попал в плен к полякам, и жертвой "ГУЛАГа", когда бежал из Варшавы к своим.

- Игровой формат применительно к забытой истории, спорный, он спрямляет историю, но спасительный, - считает зритель и учитель истории из Смоленска Дмитрий Жидков. - Иначе, особенно молодого зрителя, не заинтересуешь. Другое дело, что решения показывать фильм в широком прокате - по стране - нет. А на телевидении цикл "Среда истории" идет, но или утром, когда все еще спят, или после полуночи, когда дети точно спят.

Жидков рассчитывает на канал YouTube, который использует на своих уроках. А широкий зритель, помимо кинотеатра "Иллюзион", "Смоленскую оборону" увидит в День народного единства - 4 ноября на Первом канале. Тогда он узнает, как оборона Смоленска вдохновила Минина и Пожарского на народное ополчение. И еще о том, что до возвращения Смоленска в состав России в 1660-е годы Алешка Скоморохов дожил почти 70-летним.

Досье "РГ"

"Забытые войны России" - цикл документально-игровых фильмов о войнах от Древней Руси до Отечественной войны 1812 года. Проект через войны с титанами - Византией, Золотой Ордой, Швецией, Османской империей, Персией, Францией - рассказывает о становлении российского государства и нации.

«Не о том» и «ни о чём». Что не получилось в сериале по роману «Стена»

В День народного единства по телевизору показали мини-сериал Дмитрия Месхиева «Стена» по одноимённому роману Владимира Мединского. Событием из разряда «ах» в мировом кинематографе это не стало, у публики вызвало обычные отклики – кому-то понравилось, кому-то нет. Без фанатизма и горячих дискуссий.

Сам же автор литературного первоисточника не стал скрывать разочарования: «Все спрашивают, понравился или нет. Отвечаю: это полностью авторский фильм Дм. Месхиева. К сожалению, фильм имеет к роману крайне отдалённое отношение. На мой взгляд – никакого». Мединский даже говорил о том, что просил снять свою фамилию с титров, – настолько огорчился.

Вопросы творчества и процедуры

Дело, в общем, житейское. Любой роман и любая его экранизация – это, как правило, самостоятельные произведения искусства. «Эру милосердия» вон так экранизировали, что главные герои поменялись местами по степени «главности» и от этого смысл произведения стал противоположным – «сталинистский» фильм Говорухина (и Высоцкого, надо заметить) вместо «оттепельного» романа Вайнеров. В итоге получился шедевр, известный в отечественной культуре как «Место встречи изменить нельзя».

Недовольство писателя фильмом, который снят по его книге, тоже встречается сплошь и рядом. Так что если бы не должность автора – и говорить не о чем. Но должность у автора есть. И, поскольку она имеет прямое отношение к миру искусства, надо кое-что уточнить: в первую очередь по административной части

По административной части всё просто. Канал «Россия» приобрёл у автора права на экранизацию романа, но его сценарий забраковал как очень сложный и дорогой в постановке. Написать другой сценарий было поручено собственно Месхиеву. С уговором, что Мединский не вмешивается ни во что. На это решение канал имел полное право – это совершенно рядовая процедура. Дело, повторяю, житейское.

Остаётся добавить, что сериал снимался на деньги канала, ни копейки от Минкульта и Фонда кино в бюджете нет, телевидение к ведению Минкульта также не относится. Так что должность автора в этой истории роли вообще никакой не играет.

С учётом вышесказанного: нравится что-то Мединскому в фильме или не нравится – это его личное мнение как зрителя и писателя, будь он хоть трижды министр.

Одно и другое

И, аннулировав административный вопрос как не имеющий значения, мы с вами можем спокойно рассмотреть художественное и смысловое содержание сериала «Стена». От сравнений с книгой при этом воздержаться не получится.

Формально сериал снят действительно по роману. Вот краткое содержание одного и другого. Русская Смута, 1609 год. Войско Речи Посполитой во главе с королём Сигизмундом III вторгается в Россию и осаждает Смоленск. Дополнительная приключенческая интрига – поиски сокровища, спрятанного в этих краях орденом госпитальеров. Здесь же – классический «любовный треугольник» (даже два хитросплетённых для надёжности). Здесь же – классический шпионский детектив. Здесь же – щедрая батальная история. Формальная разница в том, что действие романа охватывает всю двухлетнюю осаду Смоленска, падение крепости и даже воцарение Романовых в 1613 году, а действие сериала прерывается первым приступом – видимо, как раз в целях экономии бюджета.

Однако по существу огорчение Владимира Мединского понять можно: фильм получился совсем не о том, что он хотел сказать в романе. Но это полбеды. Настоящая беда в том, что фильм получился не просто «не о том», но и «ни о чём».

Почему?

О чём роман

Авторы экранизации из многообразия и многоплановости сюжетных линий романа вычленили три – приключенческую, шпионскую и любовную как положенную по законам сериального жанра. Остальное отрубили или сжали до реплик и эпизодов. Из всего этого кино и сделали. Повторяю: само по себе это нормальная практика экранизаций, а никакая не антимединская диверсия.

Но штука в том, что в романе и выдернутые, и не попавшие в фильм вовсе сюжетные линии (батальная, историко-просветительская и другие) – всего лишь вспомогательные. Они для того, чтобы расписать во всех красках главную идею книги: единство, логику, приоритеты и нравственный стержень отечественной истории. И, соответственно, чтобы в подчинении этой идее раскрыть характеры персонажей во всём многообразии жизненных ситуаций.

Роман-то вообще – злободневная публицистика, строго говоря, облечённая в литературную форму в целях доходчивости, увлекательности и пущей художественной убедительности. Отсюда и обильные бесхитростные самоцитирования Мединского из цикла «Мифы о России», и узнаваемые сплошь и рядом типажи наших современников, и даже прямолинейные «флешбэки», когда в смоленской обороне 1609 года появляются то петровские солдаты, то кутузовские, то защитники Москвы 1941-го, а то и вовсе «вежливые люди» из той эпохи, которая в момент написания романа ещё была будущим.

Причём, чтобы не было сомнений в истинном смысле романа, Мединский-писатель трагически и вопреки правилам обрывает на полуслове любовную линию (переводя её, к слову, из разряда стандартной интриги в разряд Вечной Любви). И шпионская загогулина распутывается как-то обыденно. И приключенческая линия «охоты за сокровищами» оказывается в конце концов лукавой обманкой: мол, совсем в другом дело-то, а ты, дорогой читатель, что подумал?

Зато ликбезом Мединский-историк занимается усердно и беззаветно: и что такое Смута, и как там дело было, и кто такие Скопин-Шуйский и Гермоген, и какая там геополитика замешана (та же самая, к слову, что и сегодня – кто бы мог подумать). Смоленская же крепость – так и вовсе полноправное действующее лицо, это вообще ещё одна самостоятельная сюжетная линия. А то действительно несуразица получается: про д’Артаньяна и кардинала Ришелье любой школьник у нас знает, а про их современников из собственной истории – сплошное белое пятно. С таким белым пятном, кстати, неудивительно, что про праздник 4 ноября и разные удивительные его толкования до сих пор очевидные вещи разъяснять приходится – за суверенитет и государственность как опорный каркас российской истории.

Ни о чём кино

Так вот. Возвращаемся к голубому экрану. Всё это в нём не поместилось.

Дело не в том, что в сериале использованы только три сюжетных линии и несколько частностей. Дело в том, что эти сюжетные линии и частности – просто движущиеся картинки, которые ни о чём не рассказывают. А то и вовсе искажают – нет, не творческий замысел Мединского, – логику и здравый смысл. Что там с исторической достоверностью – об этом Клим Жуков с Дмитрием Пучковым грозились подробно доложить, скоро дождёмся. А мы с вами покамест как раз по исторической логике пройдёмся.

Откуда взялась Смута? А от Ивана Грозного, – рассказывают авторы фильма. Четверти века от его смерти до осады Смоленска – как не бывало, даже на полшишечки не поясняется.

А что под Смоленском делают поляки и наёмники? А это Сигизмунд за золотом госпитальеров охотится от жадности и бездуховности своей европейской, – таков он в сериале. Что у Сигизмунда своя сложная держава, у державы свои объективные геополитические амбиции и вечная конкуренция с Москвой, что даже сокровища (выдуманные Мединским) нужны Сигизмунду не для новой яхты, а для величия державы, – нет такого в кино, всё сводится к примитивной мещанской мотивации.

А что Андрей Дедюшин – лазутчик Сигизмунда в Смоленске? Что его подвигло на измену? А всё то же самое: алчность, карьеризм да и ревность ещё, – отвечают авторы фильма. То, что и он, и местный олигарх Никита Зобов просто убеждённые приверженцы европейских цивилизационных ценностей, а предосудительные личные качества с этим всего лишь случайно (или гармонично) соседствуют, и именно это естественным образом несовместимо с ценностями защитников Смоленска, – на это художественных образов не хватило. Между тем в год выхода романа – год волны «болотных протестов» в России – именно этот ценностный конфликт был более чем актуальным (мы ж уже говорили, что «Стена» – произведение в значительной степени публицистическое).

А какие там исторические персонажи? Про польского короля уже было сказано. Смоленский воевода Шеин ничем не лучше: хитроватый, но недалёкий интриган в застиранных трениках и майке-алкоголичке, – вот такие персонажи, по мнению авторов фильма, и управляют государствами (понятно, что Шеин и в романе, и в сериале – образ, так сказать, собирательный и «говорящий»).

Про отсутствующего в фильме митрополита Сергия сказать, соответственно, и нечего: идеология ведь «ватникам» не положена – ни в 1609-м, ни в 1941-м, ни сегодня. Они, простолюдины-то, не за Родину сражаются и не за то, что им дорого и важнее жизни, – они просто так на убой идут, от низменности чувств своих да по капризу начальника-самодура.

Зато отдельно скажем про одного насквозь вымышленного персонажа – то есть перенесённого из другой эпохи. Смоленский «особист» Лаврентий Логачёв настолько важен Мединскому, что он даже единственный раз в романе ради него грубо нарушает историческую достоверность: вместе с персонажем переносит из другой эпохи и его пенсне (в наших краях, да и в самих европах в начале XVII века это была диковинка из диковинок), – чтоб уж даже у самых тугодумных читателей не было сомнений, какой именно Лаврентий имеется в виду. Ну, авторы фильма тоже догадались – и, как положено позднесоветским интеллигентам, вместо сложного и заботливо выписанного образа «прораба державы», который есть в романе, впихнули в картину выученный наизусть шаблон кровавого маньяка, параноика и садиста. В общем, «прости, Лаврентий».

***

Итого. Независимо от огорчений писателя Мединского рассмотрение сериала «Стена» как самостоятельного произведения киноискусства приводит нас к неутешительному выводу: ни мыслей автора романа, ни хотя бы сколько-нибудь значимых собственных мыслей авторы фильма до почтенной публики не донесли. Деньги на ветер.

Опубликовано также: gazeta.ru

"Стена" Владимир Мединский: рецензии и отзывы на книгу | ISBN 978-5-373-04522-3

С большим интересом прочитал историко-приключенческий роман Владимира Мединского «Стена». Лихо закрученная интрига, много любопытных исторических фактов, яркое описание героической двадцатимесячной обороны Смоленска - всё держит читателя в напряжении до самого конца книги. Будучи уроженцем Смоленска, читал я роман довольно придирчиво и не мог не отметить многочисленные несообразности и неточности. Вот некоторые из них.
1.«Тридцать восемь могучих башен… венчали стену длиною в шесть с половиной верст».
Фактическая длина стены равна примерно 6.5 км. Автор указывает протяженность версты на то время в 2132 м. Следовательно, длина стены должна быть чуть более 3 верст.
2. «Как ни велика Смоленская крепость, а попасть на угрожаемый участок из ее середины – там и сидели на траве лужка вылазные люди – можно за несколько минут».
Из текста книги и при рассмотрении схемы «Оборона Смоленска» создается впечатление, что Смоленск расположен на равнине и если огрублено представить крепость в виде окружности длиной 6.5 км, то радиус ее составит около километра, и тогда добежать вооруженному воину до любого участка стены из центра, наверное, можно минут за 10. Однако Смоленск расположен на сильно пересеченной глубокими оврагами местности, с крутым уклоном с юга на север, в сторону Днепра. По дну оврагов к тому же текли ручьи. Поэтому добраться из центра города, особенно до западных и восточных участков крепости, через овраги (зимой заваленные снегом) за несколько минут было невозможно, так как пришлось бы двигаться в обход оврагов. Кстати, летом «вылазные люди» сидели на траве, а зимой?
3. «Дальше они пробирались, прячась под выступающим каменным карнизом, местами прижимаясь к стене всем телом…». Никакого карниза на крепостной стене не было и нет. Видимо имеется в виду идущий понизу декоративный белокаменный валик, полукруглый в разрезе и выступающий из стены на 10 см. Под таким не спрячешься.
4. Очень интересен взгляд автора на использование конницы для взятия крепостей.
«Он представлял, как рухнут створки ворот, и в наполненный смрадным пороховым дымом проем хлынет поток стальных кирас и шлемов, вскинутых сабельных клинков».
(Здесь речь идёт об Авраамиевских воротах). Для автора, как надо думать и для поляков, не было секретом, что ворота в башнях Смоленска расположены сбоку, и чтобы в них попасть, надо вначале двигаться вдоль стены, проникнуть в башню через разбитые к этому моменту фланговым (!) огнем ворота и там, в тесном пространстве, повернуть под девяносто градусов. А сверху бросают камни, обливают кипящей смолой! А если выход из башни в город тоже перекрыт? Кроме того, Авраамиевские ворота стоят на краю оврага и кавалерии пришлось бы преодолевать довольно длинный и очень крутой подъем.
Красочно описывается казацкая атака в конном строю на крепость. Это сколько же надо выпить горилки, чтобы, не слезая с коней, «яростно рубить саблями ворота»? Крайне непродуктивное и опасное занятие.
5. Удивительная девушка, племянница воеводы Шеина Катерина, жила в Смоленске в Смутное время:
- она в сентябре купается в Днепре на виду у крепостной стражи; однако с Ильина дня (20 июля по ст. стилю) на Руси в воду без крайней нужды не лезли, считая, что можно заболеть или даже утонуть; кроме того возникает вопрос, неужели воевода Шеин не мог повелеть соорудить для племянницы купальню, чтобы она могла спокойно переодеваться не на виду у стражи?
- и сейчас течение Днепра, особенно у моста, очень сильное (знаю по личному опыту), а в 17 веке реки были гораздо полноводнее, поэтому Днепр неизбежно унес бы девушку далеко вниз по течению и пришлось бы ей возвращаться пешком к мосткам вдоль стены под шуточки стрельцов;
- невероятно, но девушка самостоятельно разработала неведомый ранее (и сейчас тоже), но весьма эффективный стиль плавания - «извиваясь всем выточенным телом»!
- она обращается (при посторонних) к своему дяде – грозному воеводе и человеку старше ее примерно в два раза – очень фамильярно: «Миша», «Мишенька».
6. Стр.70. «…терем с тёсаной крышей…». Правильнее будет не «тёсаная» крыша, а тесовая крыша, т.е. крытая тёсом. Так у В. Даля. По тексту книги ещё раз появляется «тёсаная» крыша и значит это не опечатка.
7. Стр. 91. Даже в авторской речи слово «информация» звучит дико для 17-го века. Лучше было бы употребить синоним « сведения».
8. Разговор Зобова с Андреем. «Строительство ты видел. Сам, можно сказать, поучаствовал и, может, на нем чего отпилил…» Это «отпилил» звучит слишком уж по современному.
9. Герои книги называют крепкие напитки словом «водка». Скорее они говорили бы «хлебное вино» или просто «вино», поскольку слово «водка» стало широко употребляться только ближе к концу 19 века. В Толковом словаре В.Даля вообще нет слова «водка».
10. Из разговора Луазо с Фрицем следует, что вверх по течению лежит селение, в котором была сожжена церковь, убиты священник и помещик. Очевидно, что имеется в виду селе Сущево. Однако на схеме «Оборона Смоленска», помещенной в конце книги, указана «дорога в деревню Сущево», ведущая прямо в противоположную сторону: вниз по течению от города.
Здесь приведены ещё не все несообразности и откровенные ляпы, которые портят в целом неплохое первое художественное произведение автора.

Москва. 29.12.13

Утро России / Фильм «Стена»

1609 год. Польский король Сигизмунд III идет войной на Москву, и его первая цель – Смоленск… Воевода Шеин и посол Григорий Колдырев узнают, что истинная цель Сигизмунда – сокровища госпитальеров, спрятанные в Смоленске… В приключенческой исторической драме снялись А.Серебряков, А. Белый, Павел Чинарев и др.

"Утро России" – информационное шоу о главном!

"Утро России" – это пятичасовое шоу в стиле "инфотейнмент". Каждый день – с понедельника по субботу – мы говорим о главных событиях, о том, что интересует каждого жителя большой страны, что тревожит, заставляет задуматься и вызывает гордость.

В нашей студии мы встречаем тех, кто принимает решения на государственном уровне, а также самых авторитетных экспертов в разных областях.

Формат программы позволяет говорить с гостями студии обстоятельно и подробно. Используя новейшие технические возможности нашей студии, мы можем подключить к разговору собеседника из любой точки земного шара. В нашем распоряжении – практически любое видео и сложная компьютерная графика.

Наши корреспонденты во всех подробностях расскажут о самых интересных событиях во всех областях жизни.

Экономика, общественная жизнь, права детей и взрослых, медицина и спорт – ни одна сторона жизни наших зрителей не останется вне зоны внимания программы.

Любителям мира скорости и адреналина Иван Зенкевич расскажет самые свежие новости с российских автодорог. В его материалах – изменения ПДД, отношения между водителями и пешеходами и, конечно, новинки авторынка.

А тем, кто любит кино и мультфильмы, – подробные рецензии на все новинки проката и репортажи со съемочных площадок.

Специальные репортажи мы посвящаем историям жизненного успеха – как суперзвёзд, так и обычных людей. Возможно, это поможет и нам, и вам не упустить удачу.

Наши корреспонденты и приглашенные нами лучшие эксперты страны помогут вам сориентироваться в любой жизненной ситуации. Как выбрать качественный товар? Как защитить свои права? Где можно сэкономить? Ответы на эти и другие вопросы каждый день в утреннем эфире.

Мы найдём и покажем вам самые популярные и захватывающие видео из всемирной сети. А наши эксперты-биологи интересно и подробно расскажут об особенностях пород домашних питомцев.

А ведут его три прекрасных пары: Анастасия Чернобровина / Андрей Петров, Елена Ландер / Владислав Завьялов и Елена Николаева / Денис Стойков.

Электронная почта: [email protected]

Режиссер Месхиев не будет удалять из титров фильма "Стена" фамилию Мединского - Культура

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 6 ноября. /ТАСС/. Режиссер Дмитрий Месхиев не будет убирать фамилию министра культуры РФ Владимира Мединского из титров фильма "Стена", где указывается, что картина снята по мотивам произведения министра. Об этом в воскресенье ТАСС сообщил режиссер.

Ранее исполнительный директор Российского военно-исторического общества (председателем которого является Мединский) Владислав Кононов сообщил в своей учетной записи в сети Twitter, что Мединский "потребовал убрать свою фамилию из титров, но было слишком поздно".

"Это неправда. Когда мы общались после просмотра картины, Владимир Ростиславович (Мединский) - и это абсолютно правильно - сказал, что это не прямая экранизация, а по мотивам его произведения, и мы с этим согласны. Он предложил, подчеркиваю, это не директива, никакого отказа или еще чего-то нету. В эфире у нас так и шло: в титрах стояло "по мотивам". Ничего не надо менять", - сказал Месхиев, отвечая на вопрос ТАСС, действительно ли Мединский потребовал удалить его имя из титров.

При этом Кононов сообщил, что министр культуры такое желание все-таки выражал. "Я об этом разговаривал не лично с Мединским, но я знаю, что с его стороны пожелания убрать фамилию из титров звучало. Более того, он сам написал в Twitter вчера, что фильм "Стена", показанный в эфире в ночь с 4 на 5 ноября, это авторский проект режиссера Месхиева, и практически никакого отношения к одноименному роману не имеет", - рассказал Кононов.

Сам министр культуры после телевизионной премьеры фильма, написал в своем Twitter: "Вчера ТВ канал "Россия 1" показал фильм "Стена" (по мотивам моей книги). Все спрашивают, понравился или нет. Отвечаю: это полностью авторский фильм Дм.Месхиева. К сожалению, фильм имеет к роману крайне отдаленное отношение. На мой взгляд - никакого".

В апреле этого года министр культуры в интервью ТАСС также заявил, что, если ему не понравится экранизация романа "Стена", он снимет свою фамилию из титров.

Роман "Стена"

Роман "Стена", изданный в 2012 году, - первое художественное произведение Мединского. Он посвящен борьбе за Смоленск в 1632-1633 годах русских войск против армии польско-литовского короля Владислава IV Вазы.

Съемки фильма по мотивам произведения велись в 2015 году.

«Стена» меж двух культур. В Малом театре — «Смута» по роману Владимира Мединского

На первой премьере «Смуты» — 10 мая — я не была. Дату явно выбирали со смыслом: после Дня Победы. Но смыслов в ней оказалось больше, чем планировал Малый театр. Уж так совпало. Именно 10 мая в Басманном суде вновь отказали в переводе из СИЗО под домашний арест Алексею Малобродскому. Вели его — с подозрением на инфаркт миокарда — в наручниках два этажа по лестнице своими ногами. И только часов через пять отвезли в реанимацию. И именно 10 мая было 40 дней по смерти Михаила Угарова. В Театре.doc читали его дневники. Так что вечером, после суда и редакции, я пошла туда — и слушала во дворе у Курского вокзала (роковое какое-то место для театров!) разговоры о том, что «Док» гонят и из Малого Казенного переулка. И что Лены Греминой на чтении дневников не будет: она нездорова. Жить Елене Греминой — жене Угарова, соосновательнице «Дока» — оставалось шесть дней. А «Смуту» в Малом театре я смотрела 22 мая — на второй премьере. Но — еще про 10 мая. В подвале у Курского, как сказано, в тот вечер читали записи Угарова. «Работа над спектаклем в Театре.doc про смерть Сергея Магнитского. …Идет сбор материала. Такой материал, что мне физически плохо становится. Магнитский умер в смирительной рубашке. Он бился от боли (панкреатит или даже панкреонекроз), а на него надели смирительную рубашку. В которой он находился 1 час 18 минут. Врач так и не подошел. …А в серьезных театрах пусть продолжают играть про то, как Константин Гаврилович застрелился».

В Малом же театре… не-ет, тут уж не Константин Гаврилович! Там, в премьере по роману Владимира Мединского «Стена» (режиссер — Владимир Бейлис) действовали «жители Смоленска, поляки, немцы, стрельцы, крестьяне, посадские, девушки на постоялом дворе». Всего на сцену выходили свыше 50 душ в добротных костюмах начала XVII века.

Наши, натурально, все одеты в теплых тонах. А инсургенты — в холодных. Но задорого.

К труппе были прикомандированы две белые борзые — им поверял тревоги польский король. На новом поворотном круге театра двигались могучие стены Смоленской крепости. Видео проецировало на них то нимбы архангелов, то белые крылья птиц, то пламя пожаров.

Воевода Михаил Шеин (Валерий Афанасьев), глава и герой обороны Смоленска в 1609–1611 годов, излагал Смоленскому митрополиту Сергию заветные мысли: «И думаю я, владыко, — Киев надо вернуть. И исконные наши земли в Ливонии: чтоб с Европой торговать удобнее было».

И значительно ронял в зал: «Главное: войны — прекращать! А ремесла — развивать!»

В кулисах ждал выхода… не то чтоб сподвижник, но постоянный спутник воеводы, ветеран Разбойного приказа Логачев. На носу силовика XVII века блестел заморский гаджет — очки. Сцены в пыточной Логачева (в романе «Стена» его и зовут Лаврентий Павлиныч) показаны с размахом. И даже с некоторым неодобрением. Тем паче что при кипучей деятельности пыточной и готовности заподозрить любого — предатели и шпионы действуют в Смоленске у Логачева под носом.

Партию недовольных, готовых сдаться полякам ради сбережения личного имущества, свято верящих в прогресс и процветание «в составе Речи Посполитой», возглавлял городской голова Смоленска. Видимо, подчеркивая тем самым ненадежность бизнеса во все времена. Образ польского самодержца Сигизмунда III в трактовке Малого театра явно был создан под некоторым влиянием Глупого короля из «Бременских музыкантов». Рычал он у рампы о ненависти к «русским варварам» с мультяшным пылом и драйвом. Чуть не самые нехорошие слова о нашем Отечестве находил пан Новодворский, рыцарь Мальтийского ордена.

Впрочем, король Сигизмунд — по роману Владимира Мединского «Стена» — почти два года осаждал Смоленск, перемолов под стенами немалое воинство, по причине уважительной: деньги. В подземельях Смоленской крепости спрятаны сокровища, ключ к ним — в карте, а карта, разорванная в клочки, спрятана в рукоятях четырех пистолей, улетевших в разные концы Европы.

В финале последние защитники взятого (при помощи перебежчика) Смоленска взорвут себя в городском соборе. (Сие — подлинная история России. Как и то, что отчаянная оборона города Михаилом Шеиным и его воинством во многом определила исход всей войны и конец Смуты. Через год, в 1612-м, сил удержать Москву обескровленным инсургентам уже не хватит.)

А королю (это уж мы переходим к сюжету «Стены»-«Смуты») доставят «русское сокровище» из подвалов. Денег там нет, но вы держитесь: в сундуках — библиотека Ивана Грозного.

Король ее, натурально, рвет в клочки. Тем временем пустынник Савватий венчает чуть не последнего уцелевшего защитника Смоленска с девушкой Наташей, выносившей раненых со стен. Холщовая сума Наташи очень напоминает сумки фронтовых санитарок. Пустынник велит им держать путь на Волгу, где провидит скорый сбор ополчения. А сам остается в партизанах.

В фойе Малого театра усердно продают роман Мединского «Стена» «по спеццене». (Действительно, «по спец»: на сайте «Лабиринт» книга на 100 рэ дешевле.) И диски с фильмом «Стена» (где воеводу Шеина играет уж-жасно неблагонадежный актер Серебряков). И три тома из серии «Библиотека Владимира Мединского» издательства «Алгоритм»: отрывки злопыхательских «сочинений иностранцев о Московском государстве» с сокрушительным комментарием министра культуры и коллектива авторов. Книжки тоненькие, шрифт крупный.

Этот крупный шрифт многое объясняет. И с влиянием мультиков сочетается.

«Стена» Мединского — со всей ее философией истории и с библиотекой Ивана Грозного в рукоятях четырех пистолей — приключенческий все-таки роман. («Роман «Стена» — это наш русский Умберто Эко и отчасти наш православный Дэн Браун», — взахлеб пишет издатель Мединского на сайте. Касаемо Дэна Брауна в чем-то и прав…)

Приключенческий роман имеет право на многое: даже на звонкую детскую нелюбовь к противнику. Общий дедушка Жюль Верн о немцах, джентльмен Р. Хаггард об испанцах, Генрик Сенкевич в «Потопе» о шведах тоже много чего понаписали. Но живет приключенческий роман — без поддержки административного ресурса автора — только при одном условии: он талантлив.

И пыл его (очень часто именно патриотический пыл) — настоящий.

А спектакль «Смута» холоден. Об­тесанный до инсценировки сюжет раскрывает еще одну тайну подземелья: в книге нет ярких характеров. Сливаются в смутные толпы и герои, и злодеи. И, как ни странно, в «Смуте» почти нет скорби, ужаса, здоровой злости перед Смутой как состоянием души.

Ей-ей, в «Борисе Годунове» Константина Богомолова этого «чувства Смуты» и здоровой злости потомка, осмысляющего ее и свое время на ее фоне, было куда больше. Без парчи и набата.

Впрочем, зал театра полон. Билеты процентов на 90 проданы. На второй премьере «Смуты» я не увидела ни одного, кажется, знакомого «театрального» московского лица. Да и лица с незримой надписью «Я — русский почвенник» как-то были в меньшинстве.

Скорее — в зале Малого театра собрался народ… приятно провести вечер. Народ, которому можно (по крайней мере, можно попробовать) имплантировать вот эту патриотическую концепцию крупным шрифтом: кто против нас — гады. И дураки. А также пьяницы и ходят в бордели. Тем и напрягает спектакль «Смута», что он — часть огромной казенной машины, усердно работающей на «упрощение народа». Служба такая.

Гонорар свой за постановку, судя по сообщениям СМИ, министр культуры пожертвовал на реставрацию подлинных крепостных стен Смоленска. Что, конечно, верно и благородно.

Тем более что вверенное ему ведомство, подобно бдительному ветерану Разбойного приказа Логачеву, проглядело супостатов под самым носом. Премьера спектакля — по иронии судьбы — почти совпала и с новым «делом реставраторов»: Григория Пирумова, бывшего зама автора «Стены» и статс-секретаря Минкульта, теперь обвиняют в нецелевом расходовании средств, выделенных на строительство фондохранилища Эрмитажа.

«В первой серии», в процессе 2015–2017 годов, речь шла как раз о стенах. Изборского кремля и Новодевичьего монастыря в Москве.

Как все это сочетается и создает живую картину нашей культурной жизни — уму непостижимо.

проблема отношений автора и зрителя — Readovka.ru

Реадовка.ру разбиралась, почему мини-сериал в большинстве своём не понравился зрителю

Ночью с 4 на 5 ноября на телеканале «Россия 1» состоялся показ мини-сериала «Стена», который посвящён осаде Смоленска польским войском Сигизмунда III и героической борьбе смолян под руководством полководца Михаила Шеина. По крайней мере, все ждали от нового фильма именно этого — истории, ярких характеров героев и, конечно же, экшена. Впрочем, как сообщается в предисловии к книге министра культуры РФ Владимира Мединского, всё это есть в его первом романе «Стена», выпущенным в твёрдой стильной обложке в 2012 году.

«Стена» первичная

Тогда же роман был презентован в Смоленске — книгу хвалили, хотя к тому времени её мало кто читал, представляли вкупе с хорошими отзывами и называли, да и до сих пор называют, русским романом «Три мушкетёра», ведь в нём есть всё: и история, и приключения. Вот только если Дюма брал за основу персонажей и вымышленный сюжет, показывая события на фоне истории, то Мединский сделал всё наоборот: стержнем его романа выступила история, на которую «нанизывались» перипетии, герои, их характеры, а также диалоги.

Не удивительно, что шумиха от первого детища Мединского перекинулась на одноимённый фильм режиссёра Дмитрия Месхиева, а точнее мини-сериал, который снимали о Смоленске. Про кино писали много, в Интернете появлялись фотографии с места съёмок. Уже тогда в душу будущего зрителя запали сомнения: почему это фильм о Смоленске снимают в Пскове Дмитрий Месхиев: "Смоленская крепость закатана в асфальт"Псков в роли Смоленска, депутат в роли палача, героический Серебряков и другие новости со съемок экранизации "православного Дэна Брауна" ? Всё объяснили Фильм Месхиева про осаду Смоленска растянется на 4 серииРоман Мединского для кино адаптировала сценарист "Улиц разбитых фонарей" , разжевали, и вроде претензий никаких не осталось.

Больше всего фильм ждали жители Смоленска, ведь всегда интересно посмотреть, как представляются события, которые проходили в родном городе несколько сотен лет назад. И вот дождались — мини-сериал вышел на экраны, однако вместо ярких и восторженных отзывов кинолента обзавелась одним негативом, поливали грязью практически всё: от автора одноимённой книги, так сказать, первоисточника фильма, до телезрителей и псевдо-историков из Интернета.

«Стена» внешняя

Чем же так не угодила «Стена»? Самым частым и самым очевидным комментарием зрителя является банальное «скучно». Действительно, фильм рассчитан на 2,5 часа, для удобства разбит на серии, но если смотреть без пауз, как полноценное кино, будет очень неинтересно. Действие движется медленно, из-за большого количества героев требуется раскрыть характер каждого из них. Поэтому внешне насыщенный сюжет — с героями постоянно что-то происходит, они сталкиваются друг с другом, взаимодействуют и вступают в беседы — выглядит затянутым. Зритель ждёт, когда же уже экшен, где те самые обещанные баталии?

Хочется разочаровать тех, кто ждёт именно блокбастера: «Стена» апеллирует к другим темам и завязана больше на приключениях, что и указано в жанрах фильма. Большинство взрывов и убийств помещены в конце ленты и рассчитаны буквально на несколько минут. Уже на этом этапе начинается бурление зрительского недовольства — ждали исторических битв, сильных персонажей и героических смертей смоленских воинов, а получили по сути болтовню, интриги, довольно хиленькие, которые представили в виде детективной истории.

Ну вот, например, один из главных героев фильма, молодой служащий посольского приказа Григорий Колдырев, через которого зритель знакомится с другими персонажами, как-то совершенно случайно узнаёт о сокровищах, которые зарыты около Смоленской стены и которые очень хочет заполучить недруг. Колдырев пытается вместе со своими случайными друзьями, с людьми, с которыми он познакомился по воле случая, распутать загадки и тайны, связанные то ли с этими самыми сокровищами, то ли с будущей осадой Смоленска, то ли с «засланным казачком», предателем, который затесался в окружение полководца Шеина, намеренного отстоять Смоленск у неприятеля.

«Стена» сериальная

Не знаю, хорошо это или плохо, но «Стена» Месхиева обращается к заветам Проппа, исследователя волшебной сказки. Здесь используется и переодевания героя, и факт письма, как свидетельства, и преследования героя, его обличение, возвращение его реальной фигуры, которую принимают все персонажи как настоящую, и так далее. Используются даже всем знакомые архетипы: сильный воин (Шеин), девушка-боец (дочь Шеина), Ванечка Дурачок (Алёша), наставник (старец Савватий), предатель и так далее.

В сюжете прослеживаются привычные перипетии, расследование запутанного дела ведётся размеренно и очень понятно. Всё это мы тысячу раз видели в других российских фильмах, вплоть до противостояния героя и его антагониста.

Все отношения персонажей настолько ясно прописаны, не остаётся сомнений: фильм «Стена» — это самый обыкновенный русский сериал в небольшом формате, каких показывают на телеканале «Россия 1» каждый божий день. Вот только фильм не о любви, не о карьере, не о женской долюшке, не о поиске счастья, он обо всём этом вместе взятом, вот только показанном на фоне истории и, в изначальном замысле, для истории. И здесь влияние волшебной сказки и детективного романа не является выходом за рамки, а наоборот совмещается, чтобы вызвать максимальный отклик у зрителя. Но увы и ах.

«Стена» историческая

Признаться, с историей у режиссёра тоже не задалось. Тут уж камнями Месхиева забросали все, кому не лень. Даже Мединский отказался от этого фильма, так ему не понравилась псевдоисторичность, особенно министра культуры задела финальная битва «не по канонам».

«Я ко многому был готов. Но увидеть при штурме наисовременнейшей на тот момент времени крепости древнеримские катапульты и требушеты — к этому жизнь меня не готовила. Примерно также нелепо выглядели бы немцы в 1941 г., вооруженные копьями и луками», — комментирует Сергей Амелин в «ВКонтакте».

«Я всё-таки как-то по-другому осаду города представлял. Оказывается, можно без войск обойтись. Причём, с обеих сторон», — добавляет Сергей Амелин в соцсети Facebook.

«Древнеримская классическая катапульта. Какая прелесть», — отмечает Вадим Гасанов.

Проблемы были и с персонажами. Зрители разделились на два лагеря: те, кому образ Шеина в лице актёра Алексея Серебрякова приглянулся, и те, кого образ раздражал. Первые называли игру Серебрякова чуть ли единственным плюсом фильма, вторые — покусились даже на облик персонажа.

«В общем, интересен только сам Шеин, ибо исполнен дюже хорошо», — комментирует Светлана Смолякова в «ВКонтакте».

«Вообще такое чувство, что изначально персонаж Серебрякова прописывали как полублаженного и поведением, и одеждой. Затем переписали в варлорда, но переодевать не стали, а играть повелели как прежде», — иронизирует Игорь Николаев в Facebook.

«Стена» схематичная

Однако стоит помнить, хоть фильм и вышел с подписью «по мотивам романа „Стена“ Мединского», он является её отражением. Попробуем составить простую схему, которая позволит понять этот, прости господи, исторический мини-сериал. Базисом фильма выступает история, как основа сюжета, она влияет на выбор персонажей, костюмов и языка общения героев и так далее. На пласту истории расположилась книга Мединского «Стена», как мы писали до этого, за основу берутся именно реальные события, а уже потом на них «нанизывают» характеры и действия героев. И уже на основе романа создаётся одноимённый мини-сериал, который демонстрируется по телеканалу и вызывает отклик у зрителя.

Такая, можно сказать, пирамида «Стены» строится таким образом, что нарушение каждой нижней части ведёт к нарушению стоящей над ней. Вспомним роман Мединского, о его презентации, о хвалебных отзывах. На деле критика оказалась не такой уж односторонней, и творение понравилось совершенно не всем. Если за художественность и интерес писали только в понятиях «хорошо», «понравилось», «прочитал взахлёб», то по исторической части, что Мединскому, как исследователю, должно было очень не понравится, присутствовали претензии.

«С большим интересом прочитал историко-приключенческий роман Владимира Мединского „Стена“. Лихо закрученная интрига, много любопытных исторических фактов, яркое описание героической двадцатимесячной обороны Смоленска — всё держит читателя в напряжении до самого конца книги. Будучи уроженцем Смоленска, читал я роман довольно придирчиво и не мог не отметить многочисленные несообразности и неточности. Вот некоторые из них: 1) „Тридцать восемь могучих башен... венчали стену длиною в шесть с половиной верст“. Фактическая длина стены равна примерно 6,5 км. Автор указывает протяженность версты на то время в 2132 м. Следовательно, длина стены должна быть чуть более 3 вёрст.

2) „Дальше они пробирались, прячась под выступающим каменным карнизом, местами прижимаясь к стене всем телом...“. Никакого карниза на крепостной стене не было и нет. Видимо, имеется в виду идущий понизу декоративный белокаменный валик, полукруглый в разрезе и выступающий из стены на 10 см. Под таким не спрячешься», — поясняет пользователь Петрович на сайте Labirint.ru

«Господин Мединский и его фанаты, что если я вам скажу, что в девятом веке не было Новгородской Торговой Республики? Что если я вам скажу, что викинги, варяги и норманы — это три абсолютно разных термина? Что если я скажу, что в Средние века не было Инквизиции, а ввели её в середине 15-го века? [...] Да к чёртовой матери! По каждому предложению этой книжонки можно поставить автору диагноз и сказать о его уровне образования. Каждый второй исторический факт неверен», — пишет пользователь kim_the_alien на сайте Livelib.ru.

«Стена» итоговая

Если к историческим фактам и первой ступени пирамиды нет никаких нареканий, то центр схемы находится в неустойчивом положении, то есть сам роман, по мотивам которого сняли фильм, был не идеален. Делать кино по книге «Стена» было довольно рискованно, чтобы не нахватать негативных отзывов, следовало сконцентрироваться на плюсах романа: использовать динамику, спецэффекты, всё то, что так любит современный зритель.

Попытка отойти от блокбастера [а ведь «Батальонъ» Месхиева был не так уж и плох , а многим очень даже понравился — прим. ред.] была, наверное, одной из главных ошибок режиссёра, следовало делать то, что умеешь. Заполнять мини-сериал бессмысленными диалогами стало не лучшим решением и только затянуло всё действие. Этого телевизионный зритель простить режиссёру не смог: лучшая часть книги, которая привлекла практически всех читателей — это увлекательная история, стремительность сюжета — была не реализована в фильме.

Была попытка обратиться к детективу, к приключениям, но вышло как-то неумело. Даже если брать во внимание, что таких сериалов снимают часто и показывают по ТВ часто, пристальное внимание к проекту усугубило ситуацию, поэтому кино у зрителя не прошло. Нарушились отношения между снимающим и смотрящим, точнее сказать, связи не образовалось, не срослось.

Понять недовольных любителей истории тоже можно. И здесь Месхиев вновь теряет доверие зрителя: ведь была возможность обратиться к истории, именно к реальным событиям, реальным героям, показать драму, боль и скрежет орудий, реабилитировать сюжет книги в историческом её контексте. Но не вышло. От эпохи Смуты остались только качественные костюмы, хоть и на том спасибо.

Для тех, кто ещё не смотрел фильм, но собирается, наш совет: лучше пересмотрите или посмотрите в первый раз добрый мультфильм Почему каждый смолянин обязан посмотреть фильм "Крепость"Пожалуй, лучшее кино о нашем городе с художественной точки зрения «Крепость: щитом и мечом». Сюжет повествует о тех же событиях, об осаде Смоленска польским войском. Это хорошее семейное кино, да и с приключениями там всё в порядке.


Смотрите также




© 2008- GivoyDom.ru